Теннис большой и настольный

Александрийская школа настольного тенниса — тел +38 066 2801614

Теннис большой и настольный - Александрийская школа настольного тенниса — тел +38 066 2801614

ТУРНИРЫ ВЕТЕРАНОВ

Когда я начинала играть в теннис, то, конечно, по молодости лет не представляла, что теннис станет делом всей моей жизни. Но я никак не могла предполагать, что и соревнования со мной не расстанутся так долго. Я попрощалась с мировым теннисом, как теперь понимаю, довольно рано — в 28 лет. Я вынуждена была уйти из спорта, так как играть только внутри страны уже не представляло для меня интереса, а дорогу за рубеж теннисистам из-за Московской Олимпиады закрыли, о чем я уже писала. На умном языке это называется исчезновением мотивации. Стоило себя держать в диком режиме, чтобы стать не 20-кратной, а 30-кратной чемпионкой Советского Союза? В те годы мой возраст считался нормальным для прощания. В СССР действовал негласный закон: спортсменка в 28-30 лет должна была уйти. По тем меркам я даже еще и задержалась. Жизнь и судьба и Кинг, и Уэйт, и Навратиловой доказывают, что ранний уход — это неправильно. Самый яркий пример — феноменальное физическое состояние Навратиловой. Я любовалась Мартиной даже в ее 38 и думала: "Боже мой, зачем же я себя уговаривала, что не могу играть, не могу двигаться. Это же глупо. Посмотри, Оля, что она делает, посмотри, как она играет". Мартина в 35 лет обыгрывала двадцатилетнюю Монику Селеш.

Повторюсь, но в те времена, когда я играла, призовые фонды очень сильно отличались от нынешних, понятно, что в меньшую сторону, и мои тогдашние подружки по теннису, все как одна еще работают, кроме двух суперзвезд — Крис Эверт и Вирджинии Уэйд, которые как бы прошли с нами по скромной дороге того тенниса, но все-таки успели захватить и рассвет, который начинался в размерах сумм призовых денег. Даже те первые супергонорары, конечно, все равно не сравнимы с теперешними, но во всяком случае они позволяли лучшим теннисисткам своим мастерством заработать нормальные деньги на нормальную жизнь. В большинстве случаев девушки, которые до начала восьмидесятых входили в двадцатку и даже располагались в конце первой десятки, должны сейчас работать, иначе денег на пристойный дом и хорошие наряды не хватает. Бетти Стове долго трудилась, и только после того, как она закончила тренировать Мандликову, накопления позволили ей уйти от каждодневной работы. Франсуаз Дюр, у которой двое детей, тоже до сих пор на кортах, правда она менеджер. Не из-за того, что она жадная на деньги, просто в них есть необходимость. Когда у тебя дети, расходов же намного больше. А уж Бетти и Френки куда больше ездили в свое время по турнирам, чем я. Так что у меня другого варианта и не предвиделось, как все, оставив спорт, я продолжала работать.

Почти на каждом турнире Большого шлема в знак уважения к тем профессионалам, которые сделали большой теннис таким по-настоящему большим, а также уважая привязанность зрителей-ветеранов, преданных своим кумирам, на этих состязаниях с огромными, в несколько миллионов долларов призами, начали проводиться и соревнования для бывших звезд. В какой-то степени они дали и кумирам возможность немного подработать. Интерес к "старой гвардии", естественно, ослаб, но, как ни странно, не сильно. Все же их имена звучали очень громко. Это же те первые теннисисты, которые появились на телевизионном экране. Сейчас мы видим и АТР-туры, и УТА-туры, их показывают по нескольким программам чуть ли не каждый день. А ведь все начиналось с трансляции только Уимблдона и "Ю. С. опен", на этом знакомство с теннисом на телевидении заканчивалось. Почему и я, советская, из этой обоймы не выпала? Потому что так мало тогда показывали теннисисток, что запомнить их труда не составляло. Все, кто хорошо играл на Уимблдоне, сразу попадали в разряд знаменитостей, других возможностей прославиться на телеэкране у теннисистов не существовало.

Когда меня пригласили играть ветеранские турниры, я была одновременно и поражена, и заинтересована. Я еще ходила совсем свеженькой, мне только-только стукнуло тридцать пять. Именно с этой цифры они начинают. Кстати, сейчас она выглядит смешной, потому что Мартина в 39 лет играла в основной сетке "Ю. С. опен". В феврале 1999 года, когда мне уже исполнилось пятьдесят, я выходила на корт против Джиджи Фернандес, которая за год до нашей исторической встречи выступала на первенстве США и еще совсем недавно с Наташей Зверевой выигрывала турниры Большого шлема. Конечно, я оказалась немножко в шоковом состоянии, разница в 15 лет все же в теннисе чувствуется.

Мое участие в турнирах ветеранов произошло неожиданно. Я приехала со своими девочками на первенство США, приехала с ужасными болями в спине, поскольку травм я получила немало, особенно в конце моей спортивной карьеры. Подходит ко мне Вирджиния Уэйд: "Оля, ты не хочешь сыграть в нашем турнире?", а тогда я о нем и знать ничего не знала. Я заинтересовалась: "А чего это такое?", она предлагает: "Давай сыграем, узнаешь". И мы тут же, "с листа", составили с ней пару и дошли до финала. Сейчас я уже могу признаться, а тогда я не имела права даже думать о призе, то есть о деньгах. Я, профессионал, не могла за свою работу получать деньги, поскольку носила гордое звание "советский тренер". Но тут их полагалось брать! И тогда я страшно испугалась, ведь я выиграла, попав в финал, огромную, по сравнению с моими суточными, сумму денег. Чтобы вывести меня из этого дурацкого состояния и дать возможность получить приз, мне купили "Роллекс". Через пару лет после своего дебюта в турнире ветеранов я уехала в Англию, а там на досуге после недолгих размышлений поняла, что сколько меня будут приглашать в них участвовать, столько я и буду играть.

Должна заметить, что, лишь побывав в двух ролях — игрока и тренера, ты понимаешь разницу между одним и другим. Когда ты игрок, все двери перед тобой открыты, когда тренер — в лучшем случае половина оказывается "на замке". Не могу утверждать, что деньги, которые я выиграла в ветеранских турнирах, могут кардинально изменить мою жизнь. Иное дело — билеты, которые я как игрок получаю, плюс пропуск "всюду", который мне выдают в дирекции турнира Большого шлема. И неважно, что отныне я игрок, выступающий среди ветеранов. Все равно по-другому себя чувствуешь, когда понимаешь, что у тебя всегда есть два билета на трибуны центрального корта, и ты не ходишь как попрошайка, не вымаливаешь у всех своих знакомых, работающих на турнире, лишний билетик. Ходить и просить так утомительно и тяжело, что я вздрагиваю, как про это вспоминаю. Зато теперь я полноценный член теннисного сообщества.

К тому же приятно находиться в кругу друзей, с которыми ты не виделась годами. Вот, например, появилась среди нас Мима Яшовец, с которой я недавно играла пару. Яшовец — первая до Селеш известная югославская теннисистка. В свое время Мима выиграла первенство Франции. Мы с ней так давно не виделись, когда расстались она была не замужем, а сейчас у нее уже взрослый ребенок. Ивон Гулагонг я не видела лет сто, она явилась на турнир с младшим ребенком и мужем. Приехала Керри Мелвил, ее я не встречала еще дольше, чем Ивон. И так приятно, что мы все соединились! Например, Бетти Стове, Франсуаз Дюр и я, поскольку мы и европейцы и тренеры, то видимся часто. Пересекаться с Кинг и с Эверт труднее, они американки, но большинство популярных ветеранских турниров проходит в США, так что и с ними мы довольно регулярно общаемся. О своих ровесницах я ничего не знала много лет. И вдруг они рядом! Рядом Пегги Майкл, выигравшая Уимблдон в паре с Ивон Гулагонг. Рядом… Все они — это не только игроки, это не только твои друзья, это твоя жизнь, твоя молодость.

Я регулярно выступаю в ветеранских турнирах. Как ни странно, мои результаты в них вполне приличные. Я уже упоминала о том, что в свое время "Филип Моррис", знаменитый табачный концерн, первым увидел в организации женских теннисных турниров свой шанс на увеличение популярности, а нам, теннисисткам, участие такого спонсора давало возможность неплохо жить. "Филип Моррис" довольно интересно организовал тур и для ветеранов. Сначала за год проходило всего четыре ветеранских турнира "Вирджиния слимс"

— это название продукции "Филип Моррис", — потом их стало шесть. "Вирджиния слимс" имели и иную форму проведения соревнований, чем обычный теннисный турнир. Турнир "Вирджиния слимс" проходил за два-три дня. В первый год "Филип Моррис" устроил в зале перед теннисом на целый день концерт джазовой и поп-музыки, причем тоже ветеранов, но сцены. На следующий вечер приходил наш черед. На мой взгляд, такое сочетание превращало теннис (не знаю, как насчет музыки) в оригинальное развлечение. "Филип Моррис" добавлял к собранной за билеты сумме точно такое же количество денег, после чего передавал их в фонд борьбы со СПИДом. Мы и в этой части программы принимали участие, ездили в госпитали, навещали больных, конечно, больше всех этим занимались Кинг и Навратилова. Но и я в какой-то степени оказалась задействована. Потом музыку убрали, ибо такое сочетание влетало устроителям в копеечку.

"Филип Моррис" удалось раскрутить задуманный проект. Выяснилось, что они не только умеют продавать, но и знают, как заставить купить. Корпорация тратит немало денег на рекламу, но зато у них получается качественный продукт. Я говорю не о сигаретах, а о высоком уровне такого рода турниров. Организаторы прекрасно относятся к игрокам. Президент "Филип Моррис" никогда не забудет подойти и поздравить именинницу с днем рождения. Такое на обычных крупных соревнованиях не всегда встречается, а здесь, среди пенсионеров спорта!..

Я много играла на тренировках со своими девочками, поэтому обычно находилась в хорошей форме. Но свой первый турнир в Саделбруке, с участием Крис Эверт, не могу забыть. Матчем с ней в паре мы открывали турнир. Волнение невероятное. Играем против Кинг и Навратиловой. Первый розыгрыш мяча сразу же получился сумасшедшим. Я достала какой-то неберущийся мяч, но нам его засудили, тогда Крис Эверт села на коленки к судье на линии. Публика растрогалась таким "жестом отчаяния". Крис устроили овацию. Корт уютный, можно сказать домашний, зрители сидели так близко, что я их буквально чувствовала.

Хотя мы выступали по упрощенной системе, играли всего один сет, но все равно нам приходилось нелегко, потому что сказывалось напряжение и ответственность. Публика не забывала, что наши матчи — скорее шоу, чем соревнования, мы же иногда об этом забывали.

Как-то на матч в Далласе, где я играла вместе с Эверт против Навратиловой, и не помню, с кем она встала в пару, пришла жена президента Буша Барбара. Я сыграла здорово, обвела Навратилову, а аплодисменты жиденькие. Спрашиваю у публики: "Почему такие скромные аплодисменты? Уже нет "холодной войны", вы можете совершенно спокойно мне похлопать". Тут мне устроили овацию. В том матче я все время заводила публику. Крис мне напоминала: "Оля, ты, наверное, забыла, что ты из России, это я из Америки". Каждый из нас гордится своей публикой, сохранившей нам верность через столько лет.

Должна признаться, я не только получаю удовольствие от тенниса, но и материальные стимулы в этих ветеранских турнирах неплохие. Для меня, например, это приличный дополнительный заработок. Я честно могу сказать, что, после того как я перебралась в Англию, пытаюсь зарабатывать сколько могу. Не в ущерб своему здоровью, конечно. Легко теннисистам деньги никогда не достаются, и я ничем от всех не отличаюсь — я с десяток раз моталась за год в Америку, причем только на уик-энды. Я летела по девять-одиннадцать часов, чтобы вернуться через два дня на работу. Когда я посмотрела, сколько у меня авиабилетов в Америку, мне стало дурно. Правда, в самолете я отдыхаю, так как "Филип Моррис" оплачивает билеты бизнесе- или 1-го класса, это все же делает перелет через океан по легче.

Какие же теперь гонорары платят бывшим звездам? Всем разные. Могу сказать только о себе. На первенстве США — только за участие — пять тысяч долларов. Налоги вычитаются сразу. В 1998 году я вошла в полуфинал. За каждый выигрыш мне платили пятьсот долларов, и в сумме я заработала почти восемь тысяч. Получила же шесть, две тысячи у меня съели налоги. Но это были только американские налоги, а так как я живу в Англии, дома добирали еще и английские.

В Америке налог составляет двадцать пять процентов от полученной суммы. А в Англии — сорок. И эту разницу в пятнадцать процентов у меня вычитали. Постепенно, но привыкаешь, что налог — это неизбежно.

Сейчас я в год обычно играю не больше двух турниров. А почему десять раз летала в Америку? Потому что возила детей на Оранж бол, на другие соревнования. Можно найти год, когда я сыграла и шесть турниров. Имя у меня есть, но я не Крис Эверт, поэтому далеко не так приглашаема, как она. В Америке американцы любят американцев. В Америке болеют только за своих. Наверняка Селеш, когда закончит, будет восприниматься как американская теннисистка, хотя она родилась в Югославии. У нее зрителей будет куда больше, чем у такой же югославки Мимы Яшовец, но не получившей американское гражданство. Мы в России предпочитаем иностранное, а они любят только свое. Нас воспитали так: мы самые сильные, но еще есть и американцы. А американцы воспитаны проще: лучше их самих никого нет.

Ветеранские турниры не обязательно подверстаны к большим соревнованиям. Чаще наоборот, они существуют отдельно. Один раз мы играли в Хьюстоне, и наши матчи собирали больше народу, чем проходившие в то же время встречи профессионального календарного УТА-тура.

Мы начинаем, как я уже говорила, с 35 лет, а верхний рубеж зависит от твоего состояния и твоего желания. Я считаю, ветеранские турниры — это хорошая идея, но она нуждается в уточнении. Потому что если ты уже достиг определенных лет, то качество игры соответствует уже возрасту, а не мастерству в молодости. Поэтому если в ближайшем будущем нас не начнут делить по возрастным группам, то я, скорее всего, играть уже не смогу — физически тяжело. Уже в прошлом году, когда сыграла против Джиджи Фернандес, после матча я думала, что умру. На следующий день так ныли все мышцы, что я еле держалась на ногах.

У меня уже выработана специальная подготовка к этим турнирам. За месяц я начинаю дополнительно что-то делать, ведь я и так все время играю. Не могу сказать, что начинаю целенаправленно готовиться, но в день минут сорок пять час я уже тренируюсь. Кроссы не бегаю, но я их никогда и не любила. Я занимаюсь в тренажерном зале — это помогает укрепить ноги. Впрочем, я занимаюсь на тренажерах иногда и для собственного удовольствия, это в принципе стимулирует жизненный тонус. Я чувствую себя намного лучше после занятий в зале. Или поиграла в теннис с моим близким знакомым еще с молодости, теперь уже бывшим директором Большого театра Володей Васильевым, зарядилась на целый день. Я немножко побегала за мячом, а он говорит: "Надо же, так бегать в нашем-то возрасте". Не скрою, мне приятно слышать такой комплимент, и для того, чтобы это приподнятое состояние сохранить, я готова продолжать тренироваться. Недавно Аня Дмитриева тоже удивлялась: "Ты смотри, как она еще носится". Но дело даже не в том, что мне льстят слова моих друзей. Я так боюсь начать задыхаться, когда понесусь в Москве за автобусом, ой как не хочется, чтобы такой день наступил.

Подведу итог. Мои, ни к чему не обязывающие турниры — все равно труд. Но в то же время это такое невероятное удовольствие встречать подруг из прошлого, вспоминать с ними старые истории. Так приходит, пусть на миг, ощущение собственной юности, когда тебя любила публика, обожали поклонники, когда для тебя был открыт весь мир… Теперь ты мир воспринимаешь совсем уже не так, как в молодые годы, а как человек, проживший большую часть жизни и понимающий, какими потрясающими и какими безвозвратными оказались те уже далекие моменты молодости.